Стихи о любви

Две спелых вишенки крадут покой мужчины,
Когда обтягивают выпуклую ткань.
На них засмотришься без видимой причины,
А как иначе, миром правят инь и янь.

Куплет:
Нарисую тебя мелом красным и белым,
И мы полетим прямо над землею.
Ты не бойся, взлетай – будешь первой.

Куплет:
Смотрю на фото и улыбаюсь:
Смешные чудаки – я не удивляюсь –
Любили, шутили, ничего не знали,

Куплет
Я схожу с ума,
Тебя рядом нет.
В разных городах

Куплет:
В городе ночь и тишина.
Знаю, ты сейчас не одна,
Но я наберу номер твой –

Моя девочка – лоск,
Я выдыхаю и плыву.
Эта девочка – бокс,
Один удар – и реву.

Куплет:
Девочка в розовом,
Глазки голубые.
Мои мысли запутаны.

Куплет:
Настоящая любовь безответная
И на первый взгляд совсем неприметная,
Я за ней в холод и в колючий дождь,

Настоящая любовь не знает преград: бедность, невзгоды, некрасивая внешность или жизненные неудачи — всё это меркнет перед её особой силой. Ведь настоящая любовь — это не игра, а открытое сердце, полное искренних чувств и светлых надежд, что взаимно дарят друг другу.

Настоящие отношения не разрушаются из-за некрасивой внешности, малого достатка или жизненных неудач. Их не ломают ни скромная зарплата, ни отсутствие дорогих вещей. Всё это — лишь шелуха, внешняя оболочка, за которой можно не разглядеть главного. Подлинная близость держится на другом: на искренности, поддержке и умении слышать друг друга. Она не про то, как вы выглядите и что у вас есть, а про то, как вы дышите рядом.

Но часто всё иначе. Достаток — не порок и не добродетель. Он лишь проявляет то, что уже есть в человеке: у одного — щедрость и ответственность, у другого — жадность и высокомерие. Бедность может научить ценить малое, а может озлобить. Ни деньги, ни их отсутствие не делают человека лучше или хуже — они лишь показывают, на что он способен. Отношения рушатся не от бедности и не от богатства — они рушатся, когда кто-то из близких становится безжалостным, когда тепло сменяется расчётом, а доверие — холодной выгодой.

Есть люди — и девушки, и парни, — которые по-настоящему умеют любить глубоко и искренне, всем сердцем, без расчёта и без оглядки. Это не поза, не маска и не попытка казаться лучше — это их природа, их способ дышать и быть в мире. В их доброте обычно нет корысти, в доверии — умысла: они исходят из простого и почти детского убеждения, что мир отвечает тем же. Они не торгуются и не ведут счёт заранее — но это не значит, что они не замечают, когда отдают больше, чем получают. Они открываются естественно, как дышат, — не потому, что не знают, как бывает больно, а потому, что иначе просто не умеют. Их тепло идёт изнутри, ровным и щедрым светом, и им даже в голову не приходит, что кто-то может прийти к этому свету не греться, а грести его под себя. Им свойственно верить словам и улыбкам — часто потому, что сами говорят правду и улыбаются искренне, а иногда просто потому, что ещё не сталкивались с обратным. И в этом — их тихая, почти незаметная уязвимость: им бывает трудно отличить настоящую привязанность от её убедительной имитации.

Настоящее и подделка порой так искусно похожи внешне, что сердце, широко открытое миру, ошибается. И ошибается не от глупости — от чистоты. Не от незнания жизни — от нежелания верить, что жизнь бывает холоднее, чем они сами. Ошибается не потому, что плохо видит, — а потому, что смотрит на людей глазами, в которых ещё живёт доверие. И всё же это не значит, что доверие — слепота: чаще это неумение вовремя проверить, а не неспособность видеть. И эта ошибка — не приговор, а следствие того, что они остались собой в мире, где быть собой всё труднее.

Я вспоминаю детство часто,
Родной посёлок, дом родной
И берег моря в южных красках,
И крики чаек над водой.

Нежность с краешка ресниц
Заслужить способен каждый.
Ломка чувственных границ
Происходит лишь однажды.

Словно родившись от руки,
певца природы Левитана.
Или росистою межой
сбежавши со страниц романа.

Я знаю, что где-то на свете
Меня, моя милая, ждёт,
Наверно, грустит на рассвете
И песни о грусти поёт.