Стихи, не вошедшие в рубрики
шли в мою неподвижность свою невесомость в сомнительных прикосновениях издалека –
с пониманием некто в осевшее пухом пытается тихо упасть за окном: не находит агент тополей –
здесь другое вино и из булочной хлеб: ты поспи – я вокруг поверчусь и найду прикурить огонька:
уходить надо вовремя в сторону дырок пространств, смехом всласть матерясь на ухабах без звёзд –
не спеша до темна, чтобы засветло быть: камень ночью свою половину отдаст, а вторую верну
ему сам по запросу – сыскать папиросу окну сетках мощных продаж подойдёт мне вполне мимо касс:
в центре города лёгкая пьянь и оргазм подворотен писак в парусах отыгравшихся в текст – почему
к отдыхающим в собственном празднике ломится всякая мутная мразь?..
рай прозрачных коров переносит меня без событий и сопровождающих лиц,
и лежалый во тьме фараон в пирамиде своей офигел от количества лишних людей –
в жизни ясность даёт прикурить лишь один на один туалетной бумагой обратно в рубли:
в обе стороны пли – хоть какой результат: на земле всё решает земля и везде –
застывая в свинец, мне становится по фигу суть излучений из слабых источников после броска –
одиночество вышло теплее вдвойне: нас меняют дома – изменяется конфигурация метров ходьбы:
революция мигом рисует мультфильм продавать на панель кирпичи – я сменил на шикарный закат
акварельный рассвет, чтобы те же уроки проспать, пропустив повторения неинтересного дублями в бы…
Мой новый день прекрасен и чудесен.
Рассветным утром встану, не ленясь.
Заглянет солнце, первым будет гостем,
Своим лучом по комнате скользя.
в публикуемом: нас нет и в опубликованном – публике нравятся девочки в счастье проблем:
приукрашенный вход, а внутри – цветомузыка: перекурю в чёрно-белом на выходе – лиц узнавать,
не столь важно, у тянущих реки и лодки поближе небрежно набросанных из очертаний фигур,
неуверенно схваченных грифелем на попадавшие под руку в чистые пятна бумаг из расписанных дней –
Глубокой ночью лёг я спать
В большую мягкую кровать.
Мой сон пришёл, позвал с собой
В свой тихий, сказочный покой.
мимо в сумерках псевдо оранжевой девушки раннего лета так ласково липнет в карманный экран –
исключительно из интересов строительства в ранее остановившемся сыщется туча забот в облаках:
побираются стервы из женщины на ходунках – антресоль обновил, и нет бывших из чувств на ура:
вырываясь до культа избита любая из тем – не получится так, как вчера хоть валяй не валяй дурака
вот и квакнулась влажной лягушкой весна в бородатый от женщин июнь –
колобродят бессонницу сны не из снов, а она так храпит, заперев тёмный омут на ключ:
эпизод оживляет моторику век, уходя под штрихами чужого дождя в расписание выпавших лун –
всё не здесь: все не смогут собраться опять, возвращая моё ожерелье из хмурости туч –
ИИ – величие планет,
Он – всемогущий интеллект,
Который всё на свете знает
И вычисляет, вдохновляет.
неустроенность – греет камин пёс присутствием в дым, обнажающий вкусный коньяк:
не болит голова в деревянном без птиц – формулируют рожи, стучатся в окно комары:
мой песок не додумал за замок – по мне отвратителен запах и косточки мёртвых принцесс:
собираясь отдать, натыкаешься на чуть поклёванный хлеб – всё то просто воткнулось не так:
Мне, если честно - нравится Есенин.
Хоть Я - понять Рассею не мастак.
Нет слуха, даже спеть: "Ах сени, сени..."
И в "Барыне" не попадаю в такт.
В одной из Ленинградских подворотен
(Сейчас их Петербургскими зовут)
Крысёныш жил — один из многих сотен.
А может быть не жил и люди врут...
идеальное сыплет осколками нас собирателям сложных мозаик законченных наскоро дел -
не построить избу с топора в расширение города позже: советов приятелей – кладбище: шут
с ними перебирает на круг – чуть что, благо словив, возвращается в шаг по упавшей воде:
самовару – вскипеть и листву заварить, обходясь без излишних движений конечностей тут:
жги набросков листки о модели до сборки, но курится план
неприметной избушкой, стирающей обувь в ногах за деталь –
обломившихся авторов не пожалеть за их жаль в барабан
или колокол: в длинную столько попуток, а та иль не та –