Стихи, не вошедшие в рубрики

телефон разряжается в зуммерах – спам: положение прежнего места оставлено вылетом в сыр –
переменные пляшут вокруг: подставляя любые значения в шум дутых губ, не сойдётся баланс –
мать-и-мачехи ждут математики в куб: плохо плавает посуху брёвнышко - дом разоряется в мир:
не сегодня смогу – слишком верится в фарт: без дождя изумителен серый асфальт, как зажатый аванс –

перманентно бледнеющий юноша с выходом в мел, догоревшая девушка, кучкой золы не успев
и побыть, растворилась в циничных ветрах ближе к северу мимо желаний про бархатный юг –
патронташ патронажа набит не патронами: иглы из ампул подтянут в охоту зверей – про расстрел
заикается было под чай: зелень с мятой бодрит, уводя разговор – лёгкий дым всё прощает трубе,

шли в мою неподвижность свою невесомость в сомнительных прикосновениях издалека –
с пониманием некто в осевшее пухом пытается тихо упасть за окном: не находит агент тополей –
здесь другое вино и из булочной хлеб: ты поспи – я вокруг поверчусь и найду прикурить огонька:
уходить надо вовремя в сторону дырок пространств, смехом всласть матерясь на ухабах без звёзд –

не спеша до темна, чтобы засветло быть: камень ночью свою половину отдаст, а вторую верну
ему сам по запросу – сыскать папиросу окну сетках мощных продаж подойдёт мне вполне мимо касс:
в центре города лёгкая пьянь и оргазм подворотен писак в парусах отыгравшихся в текст – почему
к отдыхающим в собственном празднике ломится всякая мутная мразь?..

рай прозрачных коров переносит меня без событий и сопровождающих лиц,
и лежалый во тьме фараон в пирамиде своей офигел от количества лишних людей –
в жизни ясность даёт прикурить лишь один на один туалетной бумагой обратно в рубли:
в обе стороны пли – хоть какой результат: на земле всё решает земля и везде –

застывая в свинец, мне становится по фигу суть излучений из слабых источников после броска –
одиночество вышло теплее вдвойне: нас меняют дома – изменяется конфигурация метров ходьбы:
революция мигом рисует мультфильм продавать на панель кирпичи – я сменил на шикарный закат
акварельный рассвет, чтобы те же уроки проспать, пропустив повторения неинтересного дублями в бы…

Мой новый день прекрасен и чудесен.
Рассветным утром встану, не ленясь.
Заглянет солнце, первым будет гостем,
Своим лучом по комнате скользя.

в публикуемом: нас нет и в опубликованном – публике нравятся девочки в счастье проблем:
приукрашенный вход, а внутри – цветомузыка: перекурю в чёрно-белом на выходе – лиц узнавать,
не столь важно, у тянущих реки и лодки поближе небрежно набросанных из очертаний фигур,
неуверенно схваченных грифелем на попадавшие под руку в чистые пятна бумаг из расписанных дней –

Глубокой ночью лёг я спать
В большую мягкую кровать.
Мой сон пришёл, позвал с собой
В свой тихий, сказочный покой.

мимо в сумерках псевдо оранжевой девушки раннего лета так ласково липнет в карманный экран –
исключительно из интересов строительства в ранее остановившемся сыщется туча забот в облаках:
побираются стервы из женщины на ходунках – антресоль обновил, и нет бывших из чувств на ура:
вырываясь до культа избита любая из тем – не получится так, как вчера хоть валяй не валяй дурака

вот и квакнулась влажной лягушкой весна в бородатый от женщин июнь –
колобродят бессонницу сны не из снов, а она так храпит, заперев тёмный омут на ключ:
эпизод оживляет моторику век, уходя под штрихами чужого дождя в расписание выпавших лун –
всё не здесь: все не смогут собраться опять, возвращая моё ожерелье из хмурости туч –

ИИ – величие планет,
Он – всемогущий интеллект,
Который всё на свете знает
И вычисляет, вдохновляет.

неустроенность – греет камин пёс присутствием в дым, обнажающий вкусный коньяк:
не болит голова в деревянном без птиц – формулируют рожи, стучатся в окно комары:
мой песок не додумал за замок – по мне отвратителен запах и косточки мёртвых принцесс:
собираясь отдать, натыкаешься на чуть поклёванный хлеб – всё то просто воткнулось не так:

Мне, если честно - нравится Есенин.
Хоть Я - понять Рассею не мастак.
Нет слуха, даже спеть: "Ах сени, сени..."
И в "Барыне" не попадаю в такт.

­­­­­­­­В одной из Ленинградских подворотен
(Сейчас их Петербургскими зовут)
Крысёныш жил — один из многих сотен.
А может быть не жил и люди врут...